Jan. 5th, 2019

imed3: (Default)
Мы уже рассмотрели первые пять элементов пункта первого женевской Декларации, придя к выводу о том, что путинский режим осуществляет такие практики полицейского государства, направленные против своих граждан, как наблюдение, разгон собраний, контроль за новостями, избиения и пытки, установив на основе надежных и заслуживающих доверия источников тот факт что как минимум половине элементов первого пункта Декларации путинский режим соответствует. Однако для признания соответствия первому пункту, полностью, нам необходимо признать соответствие как минимум более чем половины (квалифицированное большинство) его элементов реальности. В прошлом же материале мы установили соответствие пяти из десяти. То есть для надежности отнесения путинского режима к правилам обозначенным первым пунктом Декларации нам надо надежно установить как минимум еще одно, а лучше – не менее двух соответствий реальных событий элементам пункта. К таковым относятся такие практики полицейского государства, направленные против своих граждан как: ложные аресты, массовые аресты, фальсифицированные обвинения, показательные суды, убийства. Если мы установим, что как минимум еще один элемент данного пункта выполняется мы будем иметь право обсуждать вопрос о полном соответствии реальной ситуации юридическому описанию, установленному пунктом Декларации.
Мы не нашли доступной для нас информации, касающейся такого понятия как «ложные аресты». Это может быть вызвано объективными или субъективными причинами, но в данном случае это не имеет значения: раз в нашем исследовании этих данных не оказалось мы можем пренебречь их существованием как объективно состоявшимся. Далее мы так же будем использовать этот принцип. То есть если мы не нашли чего-то, и наши читатели не сумели дополнить весомым образом материалы нашей публикации мы будем считать, что данный материал оказался для нас недоступным в силу его фактического отсутствия, независимо от того существует ли он объективно в природе или не существует.
Итак в силу отсутствия других данных мы рассмотрим понятие ложного ареста следующим образом: раз декларация определяет необходимость такого действия для соответствующей квалификации и с учетом того что у нас нет конкретных знаний относительно определения понятия «ложный арест», способных стать весомым доказательством таких действий в реальности мы остановимся на определении данной дефиниции на основе имеющихся информационных источников и собственных знаний, опыта и убеждений. Мы для целей нашей работы будем полагать что ложный арест представляет собой арест на основании ложных сообщений или ложных показаний, в трактовке уголовного кодекса РФ независимо от последствий таких показаний или сообщений. Кроме этого для точного соответствия дефиниции Декларации мы используем реально имевшее место в информационном пространстве сообщение о «ложном аресте» следующего характера: пристава будут судить за ложный арест имущества. То есть строго формально в России признается наличие практики «ложного ареста». Хотя судя по всему данные дефиниции совпадают лишь исключительно по формальным признакам и наверняка Декларация толкует другое, но мы видим однозначную практику «ложного ареста», которая не только существует но и осуждается в России. Исходя из этого и опираясь на собственный опыт мы можем сказать что в России сегодня НЕСОМНЕННО присутствуют факты арестов, основанных на ложных показаниях и сообщениях. И несмотря на то что данный факт мы не можем считать надежно доказанным, мы примем в расчет данный факт по совокупности обстоятельств, как реальный для объективной действительности существующей в настоящее время в РФ. Таким образом несмотря на то что у нас нет адекватных данных позволяющих судить о практике ложных арестов в трактовке женевской Декларации, мы можем сделать вывод о том что «ложные аресты» которые могут являться частью полицейской практики путинского государства происходящей в трактовке рассматриваемой Декларации способны иметь место, и хотя не являются надлежаще доказанными именно в данной трактовке, все же могут быть составной частью общей практики данного рода «по умолчанию».
Отчетливо осознавая и отдавая себе отчет в явной спорности утверждения о наличии в России такой полицейской практики как «ложные аресты» мы несомненно имеем право утверждать наличие арестов массовых в трактовке настоящей декларации. К ним следует относить например такие как массовые аресты в Сочи о которых сообщает лояльный российский блоггер Варламов. Практика массовых арестов в России подтверждается так же и другими источниками. Здесь к сведению следует так же отметить что упоминаемые в материале члены организации не совершали никаких преступлений или правонарушений согласно законам Украины фактической юрисдикции они в настоящее время подлежат. То есть осуществляются не просто массовые аресты, а массовые аресты на основании принципа «обратной силы закона», в нарушение целого ряда других правовых норм, в том числе признанных РФ не национальном и международном уровнях. Таким образом мы можем с полной определенностью считать подтвержденными такую полицейскую практику направленную против граждан, в том числе и граждан другой страны, не нарушающих законов собственной страны как «массовые аресты», что на основе приведенных материалов являются полицейской практикой путинского государства доказанной с неопровержимой надежностью.
Здесь можно подвести предварительный итог: мы с неотвратимой надежностью сумели доказать ШЕСТЬ из десяти элементов первого пункта Декларации из семи уже рассмотренных. И остальные три мы можем считать рассматриваемыми фактически факультативно. В то же время в целях наиболее надежного расследования и придания большей весомости материалу мы полагали что данная работа должна быть осуществлена без изъятий. Тем более что по одному из элементов мы все-таки не смогли найти соответствующих весомых доказательств, а стало бы тем более данная работа должна быть осуществлена полностью и завершена целиком.
Следующим элементом доказательства соответствия путинского режима определению террористического станет установление вопрос о том, использует ли данный режим фальсифицированные обвинения. Прежде всего мы убеждены что, да, использует. Опыт показывает, что такие обвинения выдвигаются необоснованно по самым разным поводам. Начиная с 1999 года, когда на наш взгляд сфальсифицированные обвинения выдвигались в адрес всего чеченского народа по поводу якобы совершенных им взрывов домов в Москве, Буйнакске и Волгодонске, до абсолютно фальшивых обвинений в деле об убийстве Бориса Немцова. Причем обвинения в фальсификациях есть не только со стороны сочувствующей чеченскому народу. Обвинения в фальсификациях предъявлялись и по делам Буданова, Ульмана, ряда других военнослужащих. Фальсификации обвинений подозревались так же в «деле Беслана», «деле Норд – оста» и ряде других. С нашей точки зрения, и мы знаем это по собственному опыту мы считаем полностью сфальсифицированным, и это наша твердая и однозначная позиция, основанная на фактах и формирующая убеждение, а потому не требующая дополнительных источников или доказательств, так называемое «дело флага» (дело 11 марта 2014 года). Кратко напомним его фабулу: фигуранты данного дела были обвинены в «оскорблении чувств ветеранов» фактом вывешивания флага ФРГ на здании УФСБ РФ по Калининградской области. Первоначально им выдвигалось обвинение в «сепаратизме». Дело частично развалилось даже в вполне официальном региональном суде новой инстанции. Таким образом для себя мы считаем факт наличия фальсифицированных обвинений, как минимум выносимых в 2014 – 2015 годах в адрес участников «дела флага» несомненно доказанными. С учетом обозначенных выше фактов по этому делу, относящихся к другим пунктам исследования, связанных с фальсификациями обвинений, мы имеем все основания утверждать что «фальсификации обвинений», являются однозначно используемой полицейской практикой путинского государства. Этот элемент первого пункта мы полагаем не просто несомненно доказанным, но в силу наших собственных знаний, данных и опыта, даже не нуждающихся в каких-либо доказательствах. Таким образом путинское государство ПРИМЕНЯЕТ полицейскую практику фальсифицированных обвинений.
Общепринятая трактовка понятия «показательный суд» звучит следующим образом: фарс, судебный спектакль, инсценировка суда, бутафорский суд, судилище — открытый судебный процесс, обычно над политическими оппонентами, в котором виновность обвиняемых предрешена до начала процесса и от них ожидается публичное покаяние. Осуществляются ли, реализуются такие полицейские практики в России? Ответ здесь напрямую вытекает из определения, требующего для установления использования показательного суда такой обязательной практики как «ожидание публичного покаяния». Именно данный аспект отличает любой обычный, пусть даже заведомо предвзятый суд от полицейской практики судебной расправы в форме суда показательного.
Имели ли место быть подобные факты в путинской России? Установленное наличие хотя бы одного из них даст нам хотя и формальное, но полностью строгое основание утверждать о наличии показательных судов в РФ. Отсутствие этого аспекта сделает утверждение о показательных судах недоказуемым. Так были ли в России 1999 – 2018 годов процессы которые по наличию требования так называемого «покаяния» можно было бы отнести к показательным?
Такие процессы были. Как минимум один. И наверняка все читатели точно знают о каком именно ниже пойдет речь: в преддверии судебного заседания покаяться девушек призвала Русская православная церковь. Мол, хоть это не повлияет на решение суда, но и незамеченным не останется. Несомненно: мы вспомнили о весьма известном процессе по делу Pussy Riot. Да, этот процесс, прошедший в России в период существования путинского режима мы имеем полное право признать показательным в трактовке Декларации
Таким образом, мы можем с полной определенностью указать на как минимум один судебный процесс, подтверждающий такую полицейскую практику направленную против граждан, как «показательный суд», что на основе имеющегося материала формально показывает наличие, как минимум в единичном, достаточном для формального отнесения к положению Декларации виде полицейского мероприятия рассматриваемой категории, что достаточно для формального доказательства наличия реального события или процесса подпадающего под определение Декларации.
И наконец рассмотрим такой вопрос, как «убийства». Мы полагаем, что бы доказать наличие этого элемента пункта Декларации нам будет недостаточно правовых оснований. Это неудивительно: убийство заведомо является преступным, криминальным деянием по определению за изъятием ряда ситуаций, регулируемых законом. При этом формально Россия никому не объявляла войну, а смертная казнь согласно российской правовой системе в рассматриваемый период не применяется. Таким образом мы очевидно и явно имеем право говорить фактически только о гласно и негласно поощряемых (даже если по этим делам и состоялось формальное осуждение лиц, обозначенных в качестве ответственных соответствующими уполномоченными органами) убийствах лиц, которых мы можем относить на основе публично декларируемых ими целей или осуществляемых действий к противникам данного режима. К таким категориям на наш взгляд слелует относить:
- государственных деятелей (которых следует в зависимости от обстоятельств как смешивать так и разделять с осуществляющими функции национально – освободительных движений и с учетом этого в зависимости от трактовки как могущим так и не могущим относится к совершаемым на территории РФ и в отношение ее граждан);
- политиков;
- журналистов;
- общественных деятелей;
- гражданских активистов.
Иногда убийство конкретного человека или смерть наступившая в результате насильственных действий, трактуемых Декларацией может быть отнесенной к совершенной в отношении нескольких разных категорий лиц. По большому счету практически все убийства о которых пойдет далее речь что называется – «на слуху», в то же время их совокупность как раз и даст ответ на вопрос об этом явлении во множественном или единственном числе… впрочем это по сути и без соответствующих данных известно и очевидно.
Итак к убийствам в категории «государственные деятели» мы можем отнести убийство Аслана Масхадова федеральными силами в Чечне – Ичкерии. По разряду «убийства политиков» мы наверняка вспоминаем события в центре Москвы в 2015 году. Убийство журналиста Анны Политковской случившееся аккурат в день рождения российского лидера мы разумеется включим в категорию убийств представителей средств массовой информации. Об убийствах общественных деятелей мы будем говорить в двух аспектах – такие сообщения появляются про неудавшиеся, как в деле покушения на Игоря Рудникова и состоявшееся как в деле Аслана Жукова. Резонансным делом, подтвержденным в политической и правовой системе значительного количества стран Запада является так называемое «дело Магнитского». Как могут установить наши читатели мы имеем порядка дюжины только резонансных дел об убийствах и покушениях на убийства. Наверняка существуют и другие дела об убийствах криминального и иного характера, которые связаны или вызваны соответствующими полицейскими практиками. Таким образом, мы имеем с полным основанием утверждать, что «убийства» в России в период путинщины осуществляются в виде полицейского мероприятия полностью и непреложно доказанного на целом ряде доступных и общеизвестных фактов.
В общем по первому пункту нами проведена серьезная и существенная фундаментальная работа. Приходит время подводить самый первый итог. Но пока вы возможно ищите какие то дополнительные данные мы ведь можем немного порассуждать о других вопросах?
Выскажитесь.
Поддержать наш блог, imed3, вы можете в любое время переводом на кошелек Веб Мани. Webmoney:
В рублях R550314956202
В евро E345289081367
В долларах США Z750972481160
Пай пал:
paypal.me/3DCORE

Profile

imed3: (Default)
imed3

February 2019

S M T W T F S
      1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17181920212223
2425262728  

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Feb. 16th, 2019 02:27 pm
Powered by Dreamwidth Studios