![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Entry tags:
Осторожно, родители: дайджест. Родительская демагогия.*
Демагогия — набор ораторских и полемических приёмов и средств, позволяющих ввести аудиторию в заблуждение и склонить её на свою сторону. Чаще всего применяется для достижения политических целей, в рекламе и пропаганде. (http://ru.wikipedia.org/wiki/%C4%E5%EC%E0%E3%EE%E3%E8%FF)
*Весь нижеследующий текст полностью принадлежит автору.
У многих родителей есть отработанные универсальные фразы на все случаи разногласий с детьми, например, «Не понимаешь – делай так, как я сказала, потом поймёшь». Открыто говорю: для этого ненавистного «потом», которым прикрываются все заведомо невыполнимые обещания (иногда такие, которые даже не собираются выполнять) времени прошло уже достаточно, а я не понимаю ещё в большей степени, даже считаю не просто бесполезным, а вредным то, что меня под эту отработанную фразу заставляли делать. Ведь те, кто заставляют, не несут никакой ответственности при неблагоприятных последствиях.
Иногда даже самые «благие намерения» (которыми известно куда дорога вымощена), формально отражённые в таких демагогических стереотипах, на проверку оказываются своей противоположностью. Например, такой же неоднократно слышанный мной догмат: «Детей учить и лечить надо вовремя». Но учение, как я уже говорил, нередко оказывается неискренним, часто даже взаимным притворством: родители делают вид, что учат, дети – что учатся. И к такому учению часто возникает физиологическое отвращение, как к любому притворству. А лечить – тут возникает такая ситуация, что можно не вылечить больных, а как раз обратное – здоровых сделать больными! Потому что болезням способствует сама обстановка господства негатива, при этом усиление её происходит от другого традиционного демагогического приёма: в своих расстройствах здоровья родители обвиняют детей. Чувство вины, более известное как совесть, – один из основных отработанных приёмов родительской демагогии. Но могут быть и другие не менее демагогичные обвинения. Например, любое несогласие объявляется причиной ухудшения обстановки. И характеристика несогласия часто издевательская: «не сявкай», «не вякай» и другие подобные.
Родители вменяют детям в вину даже свои прямые обязанности, как «я столько на больницу/аптеку работала».
Родительская демагогия в самом обидном варианте выражается в сарказме. При этом сарказм бывает как обычный, так и осложнённый, в сочетании с отказом детям в чём-либо или в осознании собственной слабости, но эта слабость проецируется на детей.
Разве не саркастические фразы, когда дети возмущаются несправедливым наказанием, а кто-то из родителей им говорит: «Это тебе не в наказание, а в премию», да ещё с апломбом. Или: «Гарантии даёт только Госстрах (вариант – прокуратура)». Родители могут отказать тебе даже в надежде: «Ты хочешь получать только приятности? Этого не будет!» или «Давай, давай! Крути педали, пока не дали». Этим можно вызвать только обозление, но родители в своих сиюминутных интересах не думают, во что для них оно может перерасти через десять и двадцать лет. Ответные реакции детей – далеко не «напускная бравада».
Родители способны проецировать свои страхи (например, страх перед землетрясением) на детей, а если у детей этого страха не проявляется – считают их ненормальными и даже закрепляют свою позицию стереотипной демагогией: «Ничего не боится только дурак». Зато родители почему-то не боятся того, чего при таком отношении к детям им следует действительно бояться – мстительных ответных справедливых действий детей. Они недооценивают эту возможность, иногда даже просто отрицают её.
Свои несправедливости родители оправдывают также отработанной демагогической формулировкой: «Когда свои дети будут – поймёшь!». Одновременно они даже в своём желании причинить детям обиду доходят до того, что высказывают на словах демонстративную зависть тем своим знакомым, у которых нет детей (по типу «нет человека – нет проблемы»). Зато они оказываются психологически не готовы к реакции, когда кто-то из детей, сам уже став взрослым, на слова «когда свои дети будут – поймёшь», ответит, что он просто не хочет иметь детей (понимая, что либо для себя жить не сможет, либо к детям несправедлив будет, потому что родители – единственный доступный, если не единственный ими же самими административно-разрешённый масштаб сравнения). И это нежелание иметь детей (хотя бы высказанное в качестве ответной реакции несогласия – то есть показывая, что ситуация может быть такой, когда просто не будет необходимости понимать) воспринимается как непонимание или ненормальность, а не как справедливое несогласие.
Родительская демагогия предполагает объявление поведения, попросту неугодного родителям, заведомо неправильным (названия для него придумывают самые обидные, например, «дебильное»), а наказания за него называет самые изощрённые, в том числе и якобы выносимые самой жизнью. В действительности это «правильно-угодное» поведение самих родителей ни к чему перед вами не обязывает. Они просто учат вас тому, что вам невыгодно (именно так, даже не столько тому, что выгодно им: здесь тоже та самая недальновидность в сиюминутных интересах).
Разумеется, родительская демагогия нашла отражение в средствах массовой информации, в литературе и искусстве.
*Весь нижеследующий текст полностью принадлежит автору.
У многих родителей есть отработанные универсальные фразы на все случаи разногласий с детьми, например, «Не понимаешь – делай так, как я сказала, потом поймёшь». Открыто говорю: для этого ненавистного «потом», которым прикрываются все заведомо невыполнимые обещания (иногда такие, которые даже не собираются выполнять) времени прошло уже достаточно, а я не понимаю ещё в большей степени, даже считаю не просто бесполезным, а вредным то, что меня под эту отработанную фразу заставляли делать. Ведь те, кто заставляют, не несут никакой ответственности при неблагоприятных последствиях.
Иногда даже самые «благие намерения» (которыми известно куда дорога вымощена), формально отражённые в таких демагогических стереотипах, на проверку оказываются своей противоположностью. Например, такой же неоднократно слышанный мной догмат: «Детей учить и лечить надо вовремя». Но учение, как я уже говорил, нередко оказывается неискренним, часто даже взаимным притворством: родители делают вид, что учат, дети – что учатся. И к такому учению часто возникает физиологическое отвращение, как к любому притворству. А лечить – тут возникает такая ситуация, что можно не вылечить больных, а как раз обратное – здоровых сделать больными! Потому что болезням способствует сама обстановка господства негатива, при этом усиление её происходит от другого традиционного демагогического приёма: в своих расстройствах здоровья родители обвиняют детей. Чувство вины, более известное как совесть, – один из основных отработанных приёмов родительской демагогии. Но могут быть и другие не менее демагогичные обвинения. Например, любое несогласие объявляется причиной ухудшения обстановки. И характеристика несогласия часто издевательская: «не сявкай», «не вякай» и другие подобные.
Родители вменяют детям в вину даже свои прямые обязанности, как «я столько на больницу/аптеку работала».
Родительская демагогия в самом обидном варианте выражается в сарказме. При этом сарказм бывает как обычный, так и осложнённый, в сочетании с отказом детям в чём-либо или в осознании собственной слабости, но эта слабость проецируется на детей.
Разве не саркастические фразы, когда дети возмущаются несправедливым наказанием, а кто-то из родителей им говорит: «Это тебе не в наказание, а в премию», да ещё с апломбом. Или: «Гарантии даёт только Госстрах (вариант – прокуратура)». Родители могут отказать тебе даже в надежде: «Ты хочешь получать только приятности? Этого не будет!» или «Давай, давай! Крути педали, пока не дали». Этим можно вызвать только обозление, но родители в своих сиюминутных интересах не думают, во что для них оно может перерасти через десять и двадцать лет. Ответные реакции детей – далеко не «напускная бравада».
Родители способны проецировать свои страхи (например, страх перед землетрясением) на детей, а если у детей этого страха не проявляется – считают их ненормальными и даже закрепляют свою позицию стереотипной демагогией: «Ничего не боится только дурак». Зато родители почему-то не боятся того, чего при таком отношении к детям им следует действительно бояться – мстительных ответных справедливых действий детей. Они недооценивают эту возможность, иногда даже просто отрицают её.
Свои несправедливости родители оправдывают также отработанной демагогической формулировкой: «Когда свои дети будут – поймёшь!». Одновременно они даже в своём желании причинить детям обиду доходят до того, что высказывают на словах демонстративную зависть тем своим знакомым, у которых нет детей (по типу «нет человека – нет проблемы»). Зато они оказываются психологически не готовы к реакции, когда кто-то из детей, сам уже став взрослым, на слова «когда свои дети будут – поймёшь», ответит, что он просто не хочет иметь детей (понимая, что либо для себя жить не сможет, либо к детям несправедлив будет, потому что родители – единственный доступный, если не единственный ими же самими административно-разрешённый масштаб сравнения). И это нежелание иметь детей (хотя бы высказанное в качестве ответной реакции несогласия – то есть показывая, что ситуация может быть такой, когда просто не будет необходимости понимать) воспринимается как непонимание или ненормальность, а не как справедливое несогласие.
Родительская демагогия предполагает объявление поведения, попросту неугодного родителям, заведомо неправильным (названия для него придумывают самые обидные, например, «дебильное»), а наказания за него называет самые изощрённые, в том числе и якобы выносимые самой жизнью. В действительности это «правильно-угодное» поведение самих родителей ни к чему перед вами не обязывает. Они просто учат вас тому, что вам невыгодно (именно так, даже не столько тому, что выгодно им: здесь тоже та самая недальновидность в сиюминутных интересах).
Разумеется, родительская демагогия нашла отражение в средствах массовой информации, в литературе и искусстве.