Хозяин земли русской: кто и какой?

При обращении к вопросу о власти мы с сожалением вспоминаем о тех темах где мы не доспорили. «Это журнал памяти. В него нельзя написать ничего нового.» Вспоминаем тех не доспорили с кем. В самом деле – в ЖЖ Запойник уже нельзя ничего написать. Но много нового можно сказать, добавить к тому что уже когда-то затрагивалось, могло было или должно было оказаться затронутым. И понимаете грусть то в чем? Автору в тексте многое непонятно. А нам сейчас неясно уже ничего и по жизни – как говорить с тем, кого нет о том, что было им недопонято. Как продолжить линию? Ну вопрос о земле, о паях – частность деталь, мелочь, тут уже ничего не добавишь и не отнимешь. А вот что отнимают и что отдают с тех пор в этом ясности прибавилось кажется. И дело даже не в том что сейчас уже выдвигается идея о установлении срока давности для приватизации внутри страны. Это как раз как бы вполне понятно. Но главное у ушедшего навсегда оппонента (а мы все же с ним оппоненты по многим вопросам, хоть и говорят, что о покойном или хорошо, или ничего – дискуссия — это всегда скорее именно в плюс) связка материала восемнадцатилетней давности и актуальный тогда 2024 года. Ну царь Николай писал себя «хозяином земли русской». И вот наш оппонент указывает – сегодня земля так хозяина и не обрела. Не получились земельные ваучеры в 1995, не получалось в 24 Украину ограбить, не получается это надо сказать уже и сегодня. Прав ли автор в главном посыле о том, что «чья земля – того и власть»? Мы полагаем что нет. Дело в том, что тогда возникает опять вопрос о «претензиях»: ну и опять же в порядке «недоспоренного» должны ли в Крыму говорить по-русски? Запойник считал, что «должны». И этот вопрос естественно важнее. И он указывает на реальные акторы осуществления власти. Ну возьмем банальный пример – какой-нибудь «черкизовский рынок». Какая там «власть»? У кого она? Может быть она у арендодателя? У владельца земли под рынком? Или может быть правы бандиты, считающие что «рынок под ними»? А если да, то какие – правы? Бывает же так что рынок между разными группами поделен – торговлю тряпками, например, одни контролируют, а фрукты овощи под другими «лежат». И у кого «власть»? А может быть менты рулят которые и коммерсантов, и бандитов кошмарить могут? То есть мысль о том, что «земля обильна да 9/10 ее непригодна для жизни» говорит о многом в понимании расклада отношений власти и собственности. Но если бы мы говорили только о них это, наверное, было бы банально и неинтересно. Поэтому мы оказались вынужденными подойти к вопросу что называется творчески. В самом деле если никто не владеет землей и если мы отвергаем претензии исторические как сейчас говорят в определенных кругах от печенегов и полабцев, то кто реальный у них хозяин? Есть ли он вообще? А если есть, то нужен ли и какой? Вот вопрос, по которому мы явно недоспорили. Император всероссийский писал себя «хозяином земли русской», но в том то и дело что разница в том, кто «хозяин земли» определяет и общественный строй, и отношения и через это будущее. Есть ли сегодня хозяин у той самой земли в пустынях, в Арктике? Ну мы сейчас не будем брать тот факт, что рост числа долларовых миллионеров за последнее время ускорился – речь разумеется не об этих «хозяевах». Речь о реальных людях, которым земля конечно что называется «могла бы» принадлежать. И это требует ответа на вопрос – как будет выглядеть в таких условиях сама «одна седьмая часть суши»? Как ни банально это прозвучит, но в самом деле пока у земли нет миллионов реальных собственников, которые не позволят никому издеваться ни над собой, ни над своей землей мы все время будем возвращаться к ситуации, когда «на словах демократия, а на деле царство» как в политике, так и в самой жизни. Тут конечно вспоминается еще одна цитата о том, что «земля умрет если будет ничьей», и о том, что ее, разумеется пора вернуть себе. И это вопрос уже не только частной собственности это еще и вопрос о собственности как об ответственности, прежде всего об ответственности за будущее. Если хозяин земли русской ответственный, то можно говорить, что и многие другие проблемы от экологических до экономических приобретают шанс на решение. Кто-нибудь, наверное, вспомнит: все об этом слова мы уже проходили. В Девяностых. И что же? «Земля проклятая». Но поражение однажды не означает что нельзя пробовать снова. Вопрос о земле важен если его решать не по рецептам Маркса и Ленина, а по-капиталистически. На словах пробовали. А разве была у нас на деле такая попытка на деле?
Выскажитесь.
Поддержать наш блог, imed3, вы можете в любое время переводом по актуальным динамически изменяемым реквизитам опубликованным в конце этого текста.