imed3

Надеемся на комментарии от вас после прочтения публикации. И конечно совсем не лишней будет ваша помощь нашей работе каким то пожертвованием. Впервые исследования военного посттравматического стресса начались в период Гражданской войны в США. Во время Первой Мировой Войны признание военного посттравматического расстройства как заболевания привело к тому, что в Англии, Франции и Германии ветераны с этим расстройством получили право на пенсии и лечение. Но в то же время до восьмидесятых годов прошлого века понятие ПТСР было мало известно широкой публике. В советское же время вообще много чего не было – ни секса, как это начинает происходить в Росси путинской, ни каких-то важных для людей видов товаров, что видимо тоже скоро тут будет, ни знаний о ПТСР. А само явление никак не могло отсутствовать в стране по которой прошагала война. И это достаточно очевидно. Неочевидно многое другое. То есть было как в известном анекдоте: жопа, то есть ПТСР есть, а слова, то есть каких-то адекватных описаний проблемы, а как следствие методов, как-то помогающих в ее решении не было. Польского актера и певца украинского происхождения Wysotsky часто спрашивали на его полу подпольных концертах: не воевал ли я, не плавал ли, не летал ли. Почему именно этот вопрос? О чем это говорит? Людей это волновало, интересовало, тревожило, не могло не беспокоить. Почему? Wysotsky человек своей эпохи, и при этом в войне участие не принял, но это такой «ребенок войны», который многое увидел и впитал. Так почему же про него говорят что как отдельное культурное явление - он был поистине громаден и фантастически популярен. Но не как диссида или "певец на грани" (так его интерпретирует Е.С.) - а просто как "наш, свой". Впрочем, про Высоцкого - это надо делать отдельный текст. Уловили важное слово? Это был «свой». Почему, как? Мы думаем, что дело именно в этом – в том, что его песни во многом были адресованы именно поколению, прошедшему через войну. Что это означало сказано выше – это было огромное число людей с реальным ПТСР. Но в совке это не лечилось, замалчивалось. А у Wysotsky это шло от сердца. Конечно был и официоз – «у незнакомого поселка на безымянной высоте», «давай закурим товарищ по одной», «махнем не глядя как на фронте говорят» и многое другое, включая даже те самые «мгновения», но есть огромная разница. И это самое слово «свой» ее отлично выражает. Официоз можно «послушать», а Wysotsky был формой терапии. Мы так считаем сегодня уже изучив вопрос достаточно серьезно. И кроме этого материалы автора https://incognito-from.livejournal.com/ которые находятся под замком указывают на признаки нетрадиционной ориентации. Хотя есть и другие неожиданные взгляды на это. И это было еще одним основанием для военных считать автора своим. То есть это было некоей формой психотерапии, когда никакой серьезной терапии по поводу ПТСР в совке не было вообще или она была для очень узкого круга элитных лиц. Которые в общем то именно этой проблемой страдали в наименьшей степени – это все-таки скорей для младших офицеров и обычных бойцов было важно. Это большое число людей, травмированных войной, и при этом искавших что называется отдушину. Советская система формально войну не поощряла, боролась за мир но на самом деле всю дорогу где нибудь с кем то да воевала – сначала на фронтах гражданской войны после революции 17 года, потом с басмачами, в Испании, с финнами, в Анголе, Вьетнаме, и много еще где. Естественно людям была нужна не доктрина «полезной войны», а именно лечение. И судя по тому невероятному ажиотажу, который сопровождал выступления Wysotsky он давал такую терапию, такую отдушину, подобного рода утешение. Государственную премию он получил посмертно и вовсе не за свои концерты. Но надо заметить, что даже и образ Жеглова – все равно достаточно мощный образ, тесно связанный с войной. То есть даже мало пересекавшееся с народом государство пусть и не сразу сумело это уловить. Или это было обычным совпадением?
Выскажитесь.
Поддержать наш блог,