9027. Длинношеее

[imed3]

Оригинал взят у eyra_0501в 9027. Длинношеее

Источник

К чему это?
А к замечательному короткому сценарию Владимира Голышева о большом друге разных слишком длинношеих созданий.
Итак, Акакий Мамочкин и его героические подвиги

"НА ПЕРЕДОВОЙ"
(сценарий)

Сценка состоит из разрозненных фрагментов, отснятой патриотическим тележурналистом Акакием Мамочкиным патриотической передачи. Фрагменты между собой разделяются телепомехами.
Акакий – крупный, неуклюжий (но подвижный) мужчина в безрукавке с карманами («а ля Вассерман») с мрачным выражением лица. За кадром постоянно присутствует оператор, который время от времени вступает с Акакием в разговор.

МОНТАЖНАЯ В ОСТАНКИНО. Акакий сидит за монтажным столом и вдумчиво просматривает материалы. Потом резко разворачивается и говорит в камеру.

МАМОЧКИН

(задумчиво)…Именно в таких командировках проявляется характер журналиста. Проходит проверку на прочность. На верность профессии. На готовность ради правды рисковать жизнью. (трагическим полушепотом) А подчас и терять ее.

Пауза. Выражение лица Акакия меняется с торжественного на недовольное. Взгляд немного смещается – он смотрит уже не в объектив, а на оператора.

МАМОЧКИН
(оператору, требовательно) Свет как?
ГОЛОС ОПЕРАТОРА
(небрежно) Нормально.
МАМОЧКИН
(раздраженно) Знаю я твоё «нормально»? В прошлый раз рожа – как пельмень, глаз не видно…
(в сердцах) Учишь вас, косорезов, учишь…




ГОЛОС ОПЕРАТОРА
(устало) Да всё пучком. Чё ты?
МАМОЧКИН
(неохотно, мрачно) Ладно. Посмотрим…
(преображается, с прежним выражением лица, прежним тоном, в камеру, продолжает)
…Но не будем о грустном. Конечно, со стороны может показаться, что наши будни – это непрерывный, каждодневный подвиг. Но для нас это просто работа. Наш профессиональный долг. Идти туда – где трудно, где подстерегают опасности. Зная, что в любую минуту…
ГОЛОС ОПЕРАТОРА
(перебивает, нерешительно) Может, хватит, а? Не уложимся же! Там материала…
МАМОЧКИН
(соглашается, угрюмо) Ладно. На «просто работа» обрежем…
(в сердцах, скорбно) Никогда не успеваешь о главном сказать!

Помехи...

ВОСТОЧНЫЙ БАЗАР. Шумно. Акакий с микрофоном стоит у висящего ковра. Рядом смуглый продавец-араб. Вокруг любопытные местные жители. Акакий повернувшись спиной к ковру и продавцу, говорит на камеру, стараясь перекричать шум толпы.

МАМОЧКИН
(со значением) Ну вот мы и в Багдаде (осекается)… ммм… (неуверенно) в Кабуле…
(решительно, пафосно) Да что тут говорить! К этой горячей точке сегодня приковано внимание всего мира! Агрессивная политика Соединённых Штатов Америки в этом непростом регионе уже привела к неисчислимым бедствиям. К страданиям людей! К гуманитарной катастрофе! К нестабильности! К резкой активизации западной агентуры и других подрывных элементов...

Акакия осторожно трогает за плечо улыбающийся продавец ковров.

МАМОЧКИН
(другим тоном, скороговоркой) А вот как оценивают сложившуюся в регионе непростую обстановку простые труженики.

Резко разворачивается в сторону продавца.

МАМОЧКИН
(быстро) Вы, конечно, возмущены агрессивными планами натовской военщины?
ПРОДАВЕЦ
(в микрофон) Хороший ковер, уважаемый. Мяхкий. Твой Наташа босой пяточка пройдёт… (не успевает договорить)
МАМОЧКИН
(веско) Всё купим! Всё!.. Давай пока про натовскую военщину.
(подсказывает) Мол, «возмущен». «До последней капли крови»…
ПРОДАВЕЦ
(с сомнением) Нет, ну я бы так не стал сказать… (не успевает закончить)
МАМОЧКИН
(перебивает, строго) Стоп! Почему по-русски?!
ПРОДАВЕЦ
(улыбается) Учился на медицине… В Ростов-на-Дону.

Акакий решительно трясёт головой.

МАМОЧКИН
(энергично и непреклонно) Не-не-не-не-не! Так не пойдёт! По-своему лопочи.
ПРОДАВЕЦ
(спрашивает, недоуменно) А что (с трудом выговаривает) ло-по-тАт?
МАМОЧКИН
(небрежно)  Да что хочешь! (с угрозой) А то ковёр не куплю.
(вполголоса, оператору, не глядя) «Перевод» потом наложим. При монтаже…

Помехи.

Продолжение фрагмента. Акакий выходит с базара. Говорит на ходу.

МАМОЧКИН
(воинственно)  …Как вы слышали, простые арабские парни готовы стоять насмерть! Готовы умереть с оружием в руках, но не допустить прихода в этот благодатный край, так называемой, «демократии» на броне американских танков!
(пауза, трагическим полушепотом)
А мы с вами прямо сейчас отправимся на передовую – туда, где простые арабские парни сдерживают натиск вооруженных до зубов наёмников. Туда, где свистят пути, разрываются мины. Туда, куда зовет нас, наш профессиональный долг…

За спиной у Акакий раздосадованный продавец ковров о чем-то возбуждённо рассказывает собравшимся вокруг него зевакам. При этом он время от времени кивает в сторону Акакия и тычет в его спину пальцем. Ковер, который Акакий обещал купить, висит на прежнем месте.

Помехи.

ВОСТОЧНОЕ УВЕСЕЛИТЕЛЬНОЕ ЗАВЕДЕНИЕ. Громко звучит восточная музыка. Арабская женщина танцует танец живота. Акакий развалился на подушках. На столе кальян и много блюд местной кухни. В руках Акакия кальянная трубка. За соседним столиком арабы хлопают танцующей женщине. Раскрепощенный Акакий донимает их вопросами (камера работает в режиме «хоум-видео»)

МАМОЧКИН
(орёт, поражённо)  …Чё, вообще, не бухаете? (убеждённо) Не, ребята, так нельзя! Хорошо, что я…

Замечает оператора с включённой камерой

МАМОЧКИН
(орёт, недовольно, в камеру)  Ты чё? Снимаешь? Стахановец бля! Иди отдыхай!..

Помехи.

НОМЕР В ГОСТИНИЦЕ. Одетый Акакий лежит на не расправленной кровати лицом вниз. Его свесившаяся рука удерживает горлышко полупустой бутылки с каким-то элитным алкоголем. Камера (режим «хоум-видео») немного отъезжает – на полу лежат еще две такие же пустые бутылки. В кадр попадает рука оператора. Он бесцеремонно трясет плечо Акакия – тот недовольно мычит, но глаза не открывает.

ГОЛОС ОПЕРАТОРА
(громко) Акакий! А-ка-кий!
МАМОЧКИН
(не открывая глаз, заплетающимся языком, но угрожающе) Ты как сука меня назвал?!
ГОЛОС ОПЕРАТОРА
(иронично) Это не я. Папа с мамой.
МАМОЧКИН
(улыбается, с нежностью) Ммм… мамочка…
ГОЛОС ОПЕРАТОРА
(озабоченно, кричит) Через полчаса машина! В аэропорт! Что с «передовой» твоей делать, а?!!

Блаженная улыбка не сходит с лица Акакия. Он, не открывая глаз и не меняя позы, делает останавливающий жест, потом подносит указательный палец к губам и говорит «тссс!».

Помехи.

КАНАВА. В ней лежит на животе Акакий. В руках микрофон. Он ёрзает туда-сюда, время от времени втягивает голову в шею, перекатывается – в общем, старается уберечь своё упитанное тело от пуль и осколков. Орет в микрофон, будто старается перекричать вой картечи и свист пуль, хотя никаких посторонних звуков не слышно. Камера работает в обычном режиме – делает картинку, как для выпуска новостей.

МАМОЧКИН
(возбуждённо) …Мы в самом пекле!.. Отряд натовских наёмников перешел в наступление!..
(потрясённо) Даааа! Я всякое повидал, но тут… (в нажимом) Такая плотность огня!..

Слышен автомобильный сигнал: короткий, два коротких, длинный. Акакий огладывается и делает успокаивающий жест. Потом хмурится и тревожно оглядывается по сторонам.

МАМОЧКИН
(взволнованно, в микрофон) Командование правительственных войск только что сообщило, что, согласно последним разведданным, квадрат, в котором мы сейчас находимся, с минуты на минуту накроет миномётным огнём противника… Надо уходить…

Выключает микрофон, тяжело поднимается и бежит в сторону камеры, искоса поглядывая куда-то в сторону.

МАМОЧКИН
(раздражённо) Он чё пять минут не может подождать?! КозлИна! (оператору, спокойным деловым тоном, вполголоса) Шумы в Москве наложим. При монтаже.

Камера немного крутится и как бы непроизвольно даёт панораму. Видно, что канава, в которой валялся Акакий, находится во дворе гостиницы. Видна сама гостиница и машина, в багажник которой швейцар укладывает чемоданы.

Камера выключается.

Помехи.

МОНТАЖНАЯ В ОСТАНКИНО. Акакий сидит на прежнем месте, скрестив руки на груди, и смотрит в монитор. Там – фрагмент «с передовой», отснятый во дворе гостиницы. Слышны грамотно наложенные шумы боя (свист пуль, визг мин, грохот разорвавшийся снарядов). Акакий встаёт с кресла вглядывается в картинку и останавливает запись. На экране монитора крупным планом его возбуждённое лицо, заснятое в момент, когда он бежал на камеру. Акакий поворачивается, сурово смотрит в объектив и сосредоточенно молчит несколько секунд. Потом открывает рот, чтобы что-то сказать и одновременно садится. Акакий не замечает, что кресло на колёсиках немного отъехало, пока он возился у монитора, и садится в пустоту. Слышен звук падающего тела. В кадре мелькают ботинки Акакия. Доносится его отчаянный выкрик: «Блиииадь! Какая сука…?…»

Помехи.

КОНЕЦ