Предельные решения: монополизм «по Марксу» или другие варианты?

[imed3]

Когда мы вспоминаем Зворыкина мы во первых как и обычно делаем это не случайно, и во вторых имеем ввиду тот факт что телевидение, как мы видим имеет своим странным корнем некого представителя… ну скажем «из» русского мира. Ну а что разве не так? И мы понимаем, что вся эта геббельсовщина тоже развивается во многом благодаря именно ему. То есть разумеется мы не демонизируем телевизор – обычное техническое устройство, такое же как автомобиль или компьютер, и в то же время мы понимаем, что сила телевидения в деле пропаганды как-то позначительней чем, например, газет или радио. И вот на втором году тотальных санкций внезапно появляется информация весьма мягко говоря странная. Не то что бы она проверенная, или даже достоверная, но сам факт ее циркулирования говорит о некоторых процессах, которые трудно назвать обычными. Ведь дело в том что очевидно львиную долю путинской пропаганды население России потребляет именно по телевидению, а оконечным устройством ТВ является соответствующий приемник именуемый в народе телевизором. И вот на пятый или седьмой год рассуждений про некую «борьбу телевизора с холодильником» внезапно обнаруживается что-то ли практически сто процентов продаж, то ли локализованного производства в России принадлежит очень демократической и западной по своей (якобы!) сути фирме «Самсунг». И получается: почти всю пропаганду потребляемую в России население потребляет при помощи технологий, созданных руками южнокорейских рабочих по технологиям бежавшего с территории России товарища Зворыкина. Кто-то возразит, дескать телевизор — это лишь «ящик» набить его можно «чем угодно». С одной стороны, это верно. С другой разумеется вопрос о том, чем набивают этот ящик мы уже ставили. И как ни странно приходили опять «на Запад» в известный своей первозданной архитектурной красотой город герой Дрезден, если вы помните и понимаете, о чем мы. Так вот – Южная Корея государство разумеется западное и демократическое. И президентов там сажают как перчатки меняют на руках, но почему-то там есть определенные мягко говоря проблемы с малым и средним бизнесом. Дело в том, что РК представляет свою экономическую модель в форме так называемых «чеболей». Кстати настоящий Запад как-то делал попытки с этим бороться, но по глухим сообщениям потерпел поражение – грубо говоря корейская «Лаки Голдстар» переименовалась – таки в ЛГ ну и на этом все тихо закончилось. Проще говоря – Южная Корея – крупномонополистическая экономика. То есть экономика не свободная, экономика, выстроенная по лекалам марксова «Капитала». То есть мы понимаем, что с использованием его как учебника, методички. Ну давайте смотреть реально: все эти монополии – в конечном итоге «игра в фантики», не «в фанты» даже. И в конечном итоге все это вопрос основания на правилах. То есть если мы устанавливаем ограниченную «цифру» монополизация не имеет смысла, так как «завершает игру». Но и расширение «цифры» до бесконечности возможно не лучшее решение. Однако есть и ограничение последнего момента: ведь теоретически последнее решение хотя бы дает возможность принимать участие в игре каждому. И прямо хочется тут поставить смайлик «улыбка». Однако ладно: мы говорим о другом, мы говорим о монополизации как о процессе достаточно опасном. И самое то занятное что это видим не только мы. Вот точно, как в известном анекдоте про «бабушку Цилю», которая «старший экономист». мраксист Розов подходя к вопросу с «другой стороны» видит сценарий монополизма. Но ведь с точки зрения стратегии, да и даже обычного здравого смысла это странно: если «группа зерновых дилеров» сговаривается о синхронном подъеме и удержании цен, то… люди просто уйдут к другим дилерам. Но предположим и иное – в силу каких-то причин «уйти» у них не получается. Тогда те кому это зерно не может быть продано вынуждены оказаться перед другими альтернативами: отобрать зерно силой или умереть с голода. Ведь дополнительных денег от решения «дилеров» о подъеме цен у них ни откуда не возьмется. Впрочем, есть и другой вариант «снять» эти расходы с других «направлений». То есть снова «обесценить значение денег», материальных средств платежа и обмена в общем случае. То есть как мы видим – марксистские сценарии с «предельными решениями» - не работают по определению. И что же из этого следует?
Порассуждайте.
Поддержать наш блог, imed3, вы можете в любое время переводом по актуальным динамически изменяемым реквизитам опубликованным в конце этого текста.