«Три толстяка»: романтика или... политология?

[imed3]

Итак, продолжим рассмотрение «сказки» Олеши «Три толстяка» которая как мы уже и заметили на первый взгляд выглядит как романтическая история про внезапную смену власти восставшим народом. Но даже если не отвлекаться от канвы самого текста получается, что народного то в ней не так и много: ну да есть ярмарка, есть площадь Звезды, но так или иначе толпа там и выглядит толпой. Даже бегущие от ударов пушек люди в первой сцене рассказа для доктора Гаспара Арнери выглядят с высоты его башни чем-то вроде «разноцветных лоскутков» и не более того. Да есть «народная» тетушка Ганимед, но в сущности все остальное там или театр, или концентрированная политика – капитан Цереп, канцлер, Толстяки, наследник Тутти. И вот тут как раз закручивается так сказать «основная интрига»: Суок и Тутти – брат и сестра. Даже «разлученные». И что же? Ведь когда сменивший кокарду гвардеец вместо живой девочки принес сломанную куклу по сути ничего изменить то и нельзя. Романтическая сказка превращается пускай и в закрученный сюжет, но политологического исследования не так ли? Странный сдвиг, можно с этим согласиться, но если оторваться от сугубо романтической обертки про народ, то получается обычный государственный переворот причем даже в рамках одной и той же «династии» - сестра меняет брата. Ну если смотреть с точки зрения личной биографии самого автора и событий, происходивших вокруг написания книги то «жена сменяет мужа»? Крупская – Ленина? Об этом сказка если смотреть на нее не «романтически» а политологически? Или это более глубинный архетип – сестра как жена меняет мужа как брата. Ну скажем Екатерина 2 меняет на троне Петра 3. Кстати в рассказе дальнейшая судьба наследника Тутти как будто бы не прослеживается. Он как бы «не виноват» и даже почти «жертва», но в то же время если с Суок все в общем более или менее понятно, то что будет с мальчиком ясно не до конца. Но даже когда мы «докручиваем» тему с «наследием» до упора мы все равно видим такие «слои» этой истории, которые делают ее еще большей политологией и меньшей романтикой. В самом деле – движущая сила «двести автоматчиков» в книге явно гвардия. Они меняют кокарды Трех Толстяков на красные новые и свергают Толстяков. Но мы видим, что раньше «правительством» были «канцлер и секретари» а в новом руководстве страны «правит народ». Но при этом и канатоходец Тибул и оружейник Просперо тоже как будто бы особенно конечно если смотреть на картинки к изданию книги никуда не деваются. А вот канцлер и секретари явно не упоминаются «в будущем». И получается, что не случайно «Суок играла на ключике». Понятно, что это было образом, символикой «ключа власти» ключа от управления, но в том то и дело что если как образ — это просто романтика, то в реальности именно «наследник» и его сестра стали ключами к смене, а точней к замене канцлера и секретарей на «выходцев из народа». То есть суть власти – от наследника к сестре не изменилась, а вот механика ее реализации стала другой. И тут между прочим в пользу «политологического» смысла книги играет и роль науки, выраженной очевидно доктором Гаспаром Арнери. Ведь именно он становится «по рассеянности» невольным (или вольным?) как бы сейчас сказали «триггером» событий. Не потеряй он куклу, не обнаружь он Суок, не найди куклу на дороге сторонники одного из сценариев смены власти может быть ничего и не произошло. Но мы то понимаем: фигура доктора тут явный намек именно на «науку в целом». И это тоже превращает романтический революционный рассказ, почти сказку в очень последовательное политологическое рассуждение. Глубинные корни переворота – «академия наук». По рассеянности ли доктор куклу потерял? Так ведь и это не все: «Я Туб, ученый…» Куклу спроектировал ученый (одной партии?) а подменил – тоже ученый (из другой?). Иногда политологический смысл «сказки» раскрывается еще глубже – начало книги с прогулки немного нелепого внешне доктора это не романтика и даже не истинная «завязка» действия – это как бы политические последствия. Происходят процессы – наука за ними не только наблюдает, но и втягивается, участвует. И то что доктора даже хотели репрессировать Толстяки – но не сумели тоже показатель именно политологического смысла книги: подмена ключевых фигур, реакция власти. Как будто не книгу читаешь, а учебник политологии. Ну а романтическая «обертка»? Кому-то видимо понадобилось что бы понимание этой технологии стало не кабинетным – а массовым. Можно долго обсуждать кому и зачем такое могло понадобиться, но анализ очевидно показывает: Олеша зачем-то нес под видом сказки политологическое образование в массы. Интересно кто мог быть заказчиком?
Скажите.
Поддержать наш блог, imed3, вы можете в любое время переводом по актуальным динамически изменяемым реквизитам опубликованным в конце этого текста.