imed3

Оригинал взят у

kotya1975 в Радио ЭХО Москвы :: Радужный флаг над Госдумой / Комментарии

Радио ЭХО Москвы :: Радужный флаг над Госдумой / Комментарии

Иван Симочкин активист Альянса гетеросексуалов за равноправие ЛГБТ
11 июля 2013, 14:31

В последние месяцы в среде ЛГБТ заметно усилились упаднические настроения. Вопросы эмиграции обсуждаются на каждом шагу уже не в абстрактном виде «пора валить», а в виде конкретных обсуждений – в какие страны, каким путём, как оформить визы, куда обращаться, как трудоустроиться... Начинается большой исход ЛГБТ из страны, подобный массовой эмиграции евреев из антисемитского СССР.

Понять такие настроения не сложно, и даже язык не повернётся высказать "осуждение" вслед уезжающим. Когда государственная власть развернула откровенно фашистскую травлю ЛГБТ. Когда пользующиеся покровительством высших структур уголовные нео-нацистские группировки безнаказанно начинают охоту не только на гей-активистов, но уже и на гомосексуальных подростков – самых незащищённых и без того с малолетства окружённых ненавистью жертв гомофобии в России (на днях нацист Тесак-Марцинкевич объявил охоту на детей-участников проекта «Дети-404. ЛГБТ-подростки. МЫ ЕСТЬ!»). Когда отмороженные депутаты во всеуслышание вынашивают планы отбирать детей у родителей-гомосексуалов. В такой обстановке эмиграция представляется многим, как неизбежный выход.

Но действительно ли это так? Действительно ли бегство – это единственное, чем могут ответить российские ЛГБТ на развернувшуюся вакханалию? Нисколько не желая ограничить свободный выбор людей на поиски лучшей доли, я всё же считаю, что более приемлемый ответ надвигающемуся фашизму – не бегство, а активное сопротивление. Не допустить, преодолеть, принудить распоясавшуюся государственную фашню к ответу, своими руками освободить и очистить свою страну от мракобесия, самостоятельно, в активной солидарности со всеми здоровыми силами в обществе, смыть коричневую заразу в унитаз и построить в России свободное, безопасное, доброжелательное к людям государство и общество – задача непростая, но вовсе не утопичная.

Я ничуть не стану спорить с тем, что жить в нашей стране становится противно, небезопасно и, порой, страшно. Но при всей омерзительности, ничего уникального сейчас в России не происходит. Каких-то 40-50 лет назад (ещё на памяти живущих среди нас людей!) не меньшим гонениям, насилию и травле подвергались ЛГБТ и в европейских странах, и в США, и везде, где сейчас мы наблюдаем нормальную современную цивилизацию, и перебираем варианты "куда бы свалить". В тех странах люди выступили против гомофобного фашизма и победили. Не обидно ли бросать свою страну тонуть в этом дерьме?

Кто-то скажет: «Жизнь одна, и я не хочу её тратить на борьбу с мракобесием». Что ж, это выбор. Но если задуматься философски, то какова альтернатива? На что вы собираетесь потратить эту жизнь? На бесконечные походы «дом-работа-дом-работа», на приобретение квартиры-машины-дачи, на переработку тонн гамбургеров, бифштексов и фуа-гра? А что в итоге? Лет в семьдесят вы оглянетесь назад, сидя в своём домике в милой сердцу беспроблемной Швеции, окинете прожитые годы и скажете: «Я не зря прожил свою жизнь, я оставил этому миру...» Что?

Да, кто-нибудь может сказать, что оставаясь в России и ведя активную борьбу с мракобесием, можно и не дожить до тех самых 70-ти, занятие гражданским активизмом опасно, в т.ч. опасно для жизни. На это я не стану напоминать о том, что жить вообще опасно, и вероятность попасть под машину на порядок более велика, чем опасность быть убитым мизулинскими отморозками. Я вам приведу для сравнения другой пример.

Безусловно, 11 июня 2013 года, объявив 7 миллионов граждан людьми второго сорта, Российская Федерация вступила на путь фашизма. Но всё познаётся в сравнении, и нынешняя омерзительная обстановка в стране всё же (пока) ни в какое сравнение не идёт, например, с положением дел на оккупированных нацистами территориях в 1942 году. Думаю, никто не станет с этим спорить.

Так вот, для сравнения. Оккупированный Краснодон Ворошиловградской области, ноябрь 1942 года. Четверо подростков Сергей Тюленин, 17 лет, Степан Сафонов, 16 лет, Радий Юркин, 14 лет, и Леонид Дадышев, 16 лет в ночь с 6-го на 7-е ноября в канун 25-й годовщины Октябрьской революции подняли над зданием школы №4 советский красный флаг. Вот как описывал эти события Радий Юркин, самый юный из участников дерзкой акции:

«Мы с жаром принялись за работу. Достали полотнище для знамени, приготовили гранаты, привезённые мною из Миллерово, и в долгожданную ночь, накануне праздника, отправились выполнять задание. Шёл дождь. Погода отвратительная, но на душе было легко и радостно.

Вот и школа имени Ворошилова. В здание мы вошли через чёрный ход. Поднялись на площадку верхнего этажа, откуда узенькая лесенка вела к тяжёлой кованой двери чердака. Серёжа Тюленин первым поднялся по шаткой скрипучей лесенке. За ним с гранатами наготове мы. Осмотрелись и сразу же принялись за работу. Степа и Серёжа по скреплениям и проволоке влезли под самую крышу. Лёня Дадышев стал у слухового окна, всматриваясь и прислушиваясь, не подбирается ли кто к нам. Я прикрепил полотнище к трубе... Задание штаба Молодой гвардии мы выполнили»

Если бы фашисты поймали подростков за этим занятием, их бы неминуемо ждал расстрел. Ребята прекрасно понимали, что им грозит в случае провала, но их это не остановило. А теперь я вот что скажу. Если в ночь на 25 июня (День Радужного флага), или на 22 мая (День Харви Милка), или в любой иной день кто-либо решится поднять Радужный Флаг над питерским ЗакСом или над зданием Госдумы в Москве, ожидает ли таких смелых людей расстрел или концлагерь? Нет. Сожгут ли их в печи крематория или отправят в газовую камеру? Нет. Так есть ли повод для трусости?

И ещё пример. Члены Московской Хельсинской группы, старейшей в России (СССР) правозащитной организации, со дня её основания в 1976 году постоянно подвергались преследованиям со стороны КГБ. За несколько первых лет существования состав МХГ сменился чуть ли не трижды – новые участники приходили на смену отправленным в лагеря предшественникам. Но когда участницу МХГ Людмилу Алексееву с семьёй высылали из СССР – как тогда казалось, навсегда – она воспринимала это как личную трагедию. Она не желала покидать свою Родину, хотя Родина платила ей исключительно слежкой, обысками и допросами в КГБ.

И как только железный занавес пал, а власть КГБ-КПСС прекратила своё существование, Людмила Алексеева при первой же возможности вернулась в Россию, в Москву – в самую разруху и хаос начала 90-х годов, хотя в США после долгих лет жизни в эмиграции у неё был налажен быт, работа, приятное и безопасное существование в цивилизованной стране...

Кроме бытового комфорта и часто вопреки этому комфорту, человека часто влекут другие цели и мотивы – нежелание мириться с несправедливостью, нежелание отдавать свою страну на откуп мафиозной фашне, забота о своих согражданах, большинство из которых ни в какие тёплые страны уехать просто не имеют возможности и обречены либо терпеть эту едросовскую, гундяевскую, мизулинскую мерзость, либо освободиться от неё и добиться свободы в своей собственной стране.

«Смеешь выйти на площадь?» Смеешь поднять Радужный Флаг над захваченной фашистами Госдумой? Или будешь осваивать быт политэмигранта в нелюбимой, чужой, незнакомой стране?

Выбор за каждым. Выбор свободный.